Принцип защиты делового решения в спорах о взыскании убытков и о субсидиарной ответственности
О принципе защиты делового решения
Мы живем в такой период, когда принцип ограниченной ответственности под валом судебных решений о привлечении к субсидиарной ответственности руководителей должников и контролирующих лиц просто рушится. Но это явление вполне объяснимое. В России имеет место массовое использование конструкции юридического лица в целях «налоговой оптимизации», обмана кредиторов и так далее. Результат в виде появления жестокого инструментария привлечения к субсидиарной ответственности и взыскания кредиторских убытков является ответом на этот вызов.
Но мы все помним, что любое лекарство может не только помочь, но в нем есть потенциал причинения вреда. Неумелое пользование инструментами субсидиарной ответственности и кредиторских убытков приводит просто к валу заявлений со стороны кредиторов и арбитражных управляющих о привлечении к субсидиарной ответственности и взыскании убытков к кому попало и за что попало. А чем больше наплыв судебных споров, тем больше возможных судебных ошибок.
Как противостоять необоснованным заявлениям со стороны кредиторов и арбитражных управляющих?
Я сделал множество публикации по данной тематике, сам на практике отстаивал интересы моих доверителей от подобных требований. Здесь я хочу коротко рассказать об одном из инструментов защиты от взыскания убытков с контролирующего лица или от субсидиарной ответственности. Речь идет о принципе защиты делового решения.
Что такое принцип защиты делового решения
Данный принцип пришел к нам из корпоративного права США. Отмечу, что конечно же, не существует никакого единого корпоративного права США, так как оно относится к ведению штатов. Поэтому в каждом штате свое корпоративное право. Тем не менее, есть в США такой маленький штат, как Делавэр, который фактически является локомотивом развития корпоративного права, так как в нем зарегистрировано очень много крупных корпораций. А развитое корпоративное право штата в свою очередь является одним из стимулов учреждать корпорацию в Делавэре.
Следует отметить, что в США директора – это члены совета директоров корпорации. У нас директора – это исполнительные органы корпораций. Несмотря на то, что идеи защиты делового решения появились именно в отношении членов совета директоров, они с некоторыми ограничениями, как правило, распространяются и на исполнительного директора. Мы будем помнить об этом различии.
Я не буду здесь вдаваться в подробный анализ положений о защите делового решения или, как говорят в США, business judgment rule, а остановлюсь на его сути, упуская разные детали, так как они для нас не очень важны.
Суть правила довольно проста. Суд, рассматривающий корпоративный спор не является предпринимателем и директор не назначался судом, а стал таковым в результате волеизъявления акционеров или участников корпорации. Поэтому, если директор, что-то делает не так и корпорация чего-то не дополучает или теряет, то это дело акционеров или участников вмешиваться, но точно не суда.
Суд не является экспертом в области ведения бизнеса и не его задача оценивать правильность выбора тех или иных решений со стороны директора, даже если они привели к негативным последствиям для корпорации.
Но существуют исключения. Если директор не проявляет лояльности к корпорации, т.е. совершает сделки с заинтересованностью, не соблюдает корпоративные процедуры и т.д., то здесь можно объективно установить выхода директора за границы лояльности корпорации, ее акционерам или участникам.
Второй момент заключается в том, что прежде, чем совершать какую-либо сделку или иное действие, которое может повлечь для корпорации последствия директор должен принимать информированное решение, т.е. после консультаций и заключений профильных специалистов.
Вообще в праве справедливости существует такое понятие, как фидуциарные обязанности. Директор во всех штатах является фидуциарием. Разница заключается лишь в объеме этих фидуциарных обязанностей.
Так, в Техасе у директора три фидуциарных обязанности: лояльность, должная осмотрительность и контроль.
Деловое решение относится к должной осмотрительности. Должная осмотрительность заключается в том, что директор должен действовать с той же степенью осмотрительности, каковая требуется от обычного человека в аналогичных обстоятельствах. В выполнении этой обязанности директор должен быть внимательным и информированным, а также принимать честные и непредвзятые решения в осуществлении интересов корпорации.
В Техасе защита делового решения исключает вмешательство суда в деловое решение лояльного директора при отсутствии доказательств обмана или выхода за пределы полномочий. Иначе говоря, если его решения в пределах предоставленной дискреции и не направлены на обман или злоупотребление, то даже если их можно квалифицировать, как небрежное осуществление полномочий, то суд не будет давать им оценку, как влекущую ответственность директора.
Даже грубая неосторожность не является достаточной для вмешательства в Техасе, за исключением банковских корпораций. В Делавэре же стандартом вмешательства является грубая неосторожность.
Как мы видим, в двух штатах немного разная оценка защиты делового решения, но он есть и возникла потому, что суды не должны вмешиваться в те решения, которые оказались неправильными и привели к убыткам, но они были в рамках дискреции, при отсутствии заинтересованности и не показывают наличие обмана (Техас) или явной и грубой неосторожности (Делавэр).
Суть явления вполне понятна, и она помогает добросовестному директору защититься от иска об убытках.
Возьму пример из собственной адвокатской практики. Моего доверителя хотели привлечь к субсидиарной ответственности на 2,7 миллиарда рублей и одно из оснований было то, что предприятие вело деятельность большей частью на кредитные средства и был высокий риск их невозврата.
Но, пардон, а кто сказал, что предпринимательская деятельность всегда приводит к прибыли? Банки умеют оценивать риски. Более того, они предоставляли кредиты под обеспечение в виде залогов имущества. Здесь чистейшая защита делового решения, так как не было доказано ни недобросовестности директора, ни вывода им активов, а то, что было принято довольно рисковое решение, так в этом суть бизнеса. Если бы не существовало высоко рисковых решений, то и не было бы никакого развития предпринимательства и роста.
Если смотреть по критериям Делавэра или Техаса, то действия директора вполне укладывались в правило о защите делового решения и суд не должен был давать им оценку, влекущую ответственность директора.
Правило защиты делового решения в российском праве
Естественно, что столь правильное и целесообразное правило перешло границы юрисдикций. В России суды также используют его в своей практике.
Сформулируем отечественные правовые позиции.
Процитируем сначала часть п.9 Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел по корпоративным спорам, связанным с применением статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 30.07.2025) , в которой говорится следующее:
В соответствии с пунктом 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса, пунктом 3 статьи 44 Закона об обществах с ограниченной ответственностью законодатель исходит из необходимости защиты руководителя общества от ответственности за решения и сделки, которые разумно рассматривались им как необходимые для хозяйственного общества и отвечающие интересам юридического лица, с учетом обычной деловой практики, рискового характера предпринимательской деятельности и иных обстоятельств, имеющих значение для дела.
Корпоративное законодательство основывается на принципе защиты делового решения, исходя из которого предполагается, что наличие негативных для корпорации последствий от принятых руководителем общества решений само по себе не может являться основанием для привлечения его к ответственности, поскольку возможность возникновения убытков у юридического лица в процессе осуществления хозяйственной деятельности соответствует рисковому характеру предпринимательской деятельности.
В связи с этим разумность действий руководителя общества предполагается, пока истцом не будет доказано, что поведение руководителя с очевидностью не отвечало обычным условиям оборота и выходило за пределы нормального хозяйственного риска, например, в случаях принятия руководителем решений и совершением сделок на основании заведомо недостоверной информации или без получения необходимой информации.
Более подробно про принцип защиты делового решения разъяснено в Постановлении Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица" (далее – ППВАС № 62) следующим образом:
Арбитражным судам следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.
В силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.
Если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такой директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, недобросовестность выбранного им контрагента, работника или представителя юридического лица, неправомерные действия третьих лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т.п.) и представить соответствующие доказательства.
А в чем же заключается неразумность действий директора, которая как раз и выходит за пределы делового решения? В п.3 ППВАС № 62 дается следующий ответ на этот вопрос:
Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:
1) принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации;
2) до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации;
3) совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.).
Арбитражным судам следует давать оценку тому, насколько совершение того или иного действия входило или должно было, учитывая обычные условия делового оборота, входить в круг обязанностей директора, в том числе с учетом масштабов деятельности юридического лица, характера соответствующего действия и т.п.
Как мы видим и в нашем праве деловое решение должно приниматься на основе наличия релевантной информации с учетом стандартов обычной деловой практики при соблюдении процедур, которые совершаются в корпорации при аналогичных ситуациях. Иначе говоря, у нас действует стандарт обычного разумного директора.
Естественно, что учету подлежит вид и масштаб деятельности юридического лица, а также обычная деловая практика.
Принцип защиты делового решения применяется, как для защиты от исков о взыскании корпоративных или кредиторских убытков, так и от субсидиарной ответственности. Ясно, что такая защита может применяться лишь при добросовестном осуществлении директором своих обязанностей.
А теперь прейдем к некоторым примерам.
Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 20.09.2024 N Ф09-4950/24 по делу N А60-38419/2023
Как для субсидиарной, так и для деликтной ответственности необходимо доказать наличие убытков у потерпевшего лица (имущественного вреда), противоправность действий причинителя (при презюмируемой вине) и причинно-следственную связь между данными фактами. Ответственность руководителя и участника перед внешними кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) управляемым ими обществом обязательства, а в ситуации, когда неспособность удовлетворить требования кредитора наступила не в связи с рыночными и иными объективными факторами, а, в частности, искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц.
Учитывая, что такая ответственность является исключением из правила о защите делового решения менеджеров, по данной категории дел не может быть применен стандарт доказывания, применяемый в рядовых гражданско-правовых спорах. В частности, при оценке метода ведения бизнеса конкретным руководителем (в результате которого отдельные кредиторы не получили удовлетворения своих притязаний от самого общества), кредитор не получивший должного от юридического лица и требующий исполнения от физического лица - руководителя, учредителя (с которым не вступал в непосредственные правоотношения), должен обосновать наличие в действиях такого руководителя умысла либо грубой неосторожности, непосредственно повлекшей невозможность исполнения в будущем обязательства перед ним.
Не любое подтвержденное косвенными доказательствами сомнение в добросовестности действий руководителя и учредителя должно толковаться против ответчика, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать отсутствие намерений погасить конкретную дебиторскую задолженность.
Что важно отметить в данном постановлении?
Здесь говорится о стандарте доказывания, а также о том, что необходимо обосновать в действиях ответчика наличие умысла или грубой неосторожности (прямо как в Делавэре). При этом доказательство наличия умысла или грубой неосторожности должны быть ясными, убедительными и обоснованными согласующимися доказательствами, пусть даже косвенными.
Постановление Арбитражного суда Московского округа от 28.10.2025 N Ф05-7183/2021 по делу N А40-160094/2019
Весьма интересен вышеназванный судебный акт, так как в нем говорится о сути. Даже если сделки были убыточными, но отсутствовала недобросовестность, т.е злоупотребление правом, а действия не были явно неразумными, то нет оснований для взыскания убытков или субсидиарной ответственности.
Осуществление должником текущей хозяйственной деятельности, в том числе и экономически неэффективной (убыточной), при отсутствии со стороны контролирующих должника лиц конкретных явного неразумных и недобросовестных вредоносных действий чрезвычайного (нетипичного) характера, являющихся объективной причиной банкротства должника, не может служить основанием привлечения данных лиц к субсидиарной ответственности по основаниям, установленным статьями 10 и 61.11 Закона о банкротстве.
В судебной практике широкого применим принцип защиты делового решения по аналогичным ситуациям:
1) невозможность погашения требований кредиторов возникла в связи с осуществлением действий в рамках обычного предпринимательского риска (например, отсутствие новых контрактов) (п. 18 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации N 53, п. 18 Обзора судебной практики Верховного суда Российской Федерации N 4 (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 25.12.2019), определение Верховного суда Российской Федерации от 16.01.2020 N 309-ЭС17-13752(4));
2) банкротство наступило в силу объективных причин, включая негативную рыночную конъюнктуру (например, рост затрат на выполнение работ по заключенным контрактам в связи с увеличением стоимости расходных материалов, используемых при выполнении работ).
3) при совершении сделок, которые привели к снижению уровня платежеспособности НССТ, контролирующие лица действовали с должной степенью осмотрительности, вменяемые в качестве неправомерных сделки являются экономически обоснованными (Определения Верховного Суда Российской Федерации от 29.10.2018 N 308-ЭС18-9470, от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475 и др.).
Итак, мы рассмотрели очень важный инструмент, который может использоваться при защите контролирующего должника лица. Конечно, по теме можно еще говорить и говорить, приводя примеры различных ситуаций, но самое главное понять природу инструмента, а дальше уже все в наших руках по его творческому применению.
Итак, мы рассмотрели очень важный инструмент, который может использоваться при защите контролирующего должника лица. Конечно, по теме можно еще говорить и говорить, приводя примеры различных ситуаций, но самое главное понять природу инструмента, а дальше уже все в наших руках по его творческому применению.
