Форс-мажор в международном коммерческом праве и контрактах по английскому праву: Практическое руководство для бизнеса на основе знаковых судебных прецедентов

В отличие от континентальных правовых систем, где концепция непреодолимой силы кодифицирована и применяется в силу закона, в английском общем праве отсутствует универсальное доктринальное определение форс-мажора. Возможность освобождения от ответственности за неисполнение обязательств целиком зависит от наличия, формулировок и судебного толкования конкретной оговорки о форс-мажоре в тексте соглашения. При возникновении споров английские суды проводят строгий юридический анализ, требуя от сторон безупречного доказательства причинно-следственной связи и принятия всех возможных мер для минимизации убытков.

Данный аналитический обзор детально разбирает ключевые судебные прецеденты Высокого суда, Апелляционного суда и Верховного суда Великобритании, формирующие современный стандарт применения оговорок о форс-мажоре, и предлагает практические рекомендации для корпоративных юристов и руководителей бизнеса.

1. Причинно-следственная связь и тест «если бы не» (But-for Causation): Прецедент Classic Maritime v Limbungan

Одним из наиболее значимых решений, закрепивших жесткие требования к доказыванию причинно-следственной связи при форс-мажоре, стало дело Classic Maritime Inc v Limbungan Makmur SDN BHD EWCA Civ 1102. Данный спор наглядно иллюстрирует, что внешнее непреодолимое событие не защитит нарушившую сторону, если она изначально не имела возможности или намерения исполнять свои обязательства.

Фактические обстоятельства спора

Между судовладельцем (Classic Maritime) и фрахтователем (Limbungan) был заключен долгосрочный договор об организации перевозок (Contract of Affreightment — COA) железорудных окатышей из портов Бразилии (Тубарао или Понта-Убу) в Малайзию. В ноябре 2015 года в промышленном комплексе Германо в Бразилии произошел катастрофический прорыв плотины Фундао, эксплуатируемой компанией Samarco Mineracao SA. Этот инцидент привел к человеческим жертвам, экологическому бедствию и полной остановке добычи руды, сделав физически невозможной поставку сырья из порта Понта-Убу на период с ноября 2015 по июнь 2016 года. Альтернативный поставщик в Тубарао (компания Vale SA) также отказался поставлять руду фрахтователю.

Фрахтователь не обеспечил грузом пять запланированных рейсов и сослался на исключающую оговорку контракта (пункт 32), которая классифицировала аварии на шахтах как форс-мажорное обстоятельство. Однако судовладелец предоставил доказательства того, что из-за глубокого кризиса на малайзийских сталелитейных заводах фрахтователь в любом случае не стал бы заказывать данные перевозки и закупать сырье, независимо от аварии на шахте.

Юридический анализ Апелляционного суда

Высокий суд первой инстанции и Апелляционный суд Англии и Уэльса встали на сторону судовладельца, признав фрахтователя нарушившим контракт. Суд указал на необходимость разграничения двух типов условий:

1. Contractual Frustration Clauses (Оговорки о прекращении контракта): условия, которые автоматически прекращают действие договора на будущее при наступлении события (аналогично доктрине тщетности договора/frustration). В таких случаях готовность сторон к исполнению не исследуется, так как обязательства прекращаются автоматически.

2. Exceptions Clauses (Оговорки об исключении ответственности): условия, направленные на освобождение стороны от возмещения убытков за конкретное неисполнение в период, когда контракт продолжает действовать.

Поскольку пункт 32 контракта был квалифицирован как exceptions clause, к нему был применен строгий тест причинно-следственной связи «если бы не» (but-for test). Формулировка пункта 32 предусматривала:

«Neither the Vessel, her Master or Owners, nor the Charterers, Shippers or Receivers shall be Responsible for loss or damage to, or failure to supply, load, discharge or deliver the cargo resulting From:... accidents at the mine or Production facility... always provided that any such events directly affect the performance of either party under This Charter Party.»

(«Ни Судно, его Капитан или Судовладельцы, ни Фрахтователи, Грузоотправители или Получатели не несут ответственности за утрату или повреждение груза, либо за непредоставление, погрузку, выгрузку или доставку груза, возникшие в результате:... аварий на шахте или производственном объекте... при условии, что любые подобные события непосредственно влияют на исполнение обязательств любой из сторон по настоящему Чартеру»).

Судья Апелляционного суда Лорд-джастис Мейлс (Males LJ) в своем решении подчеркнул:

«...a reasonable and realistic businessman "would see the broad common sense of saying that if, but for the dam burst, [the charterer] would not have performed its obligations, its failure to perform cannot fairly be said to have 'resulted from' the dam burst and the dam burst cannot fairly be said to have 'directly affected' the performance of [the charterer's] obligations."»

(«...разумный и реалистичный коммерсант увидит очевидный здравый смысл в том, что если бы не прорыв плотины, [фрахтователь] все равно не исполнил бы свои обязательства, и его неисполнение не может быть справедливо названо "результатом" прорыва плотины, а сам прорыв плотины не может считаться оказавшим "непосредственное влияние" на исполнение обязательств [фрахтователя]»).

Революция в расчете убытков (Quantum of Damages)

Первая инстанция присудила судовладельцу лишь номинальные убытки в размере 1 доллара США за каждый сорванный рейс. Судья исходил из компенсационного принципа (Robinson v Harman), согласно которому истца нужно поставить в положение, в котором он находился бы при надлежащем исполнении контракта ответчиком. Суд первой инстанции посчитал, что если бы фрахтователь был готов исполнять договор («был готов и желал»), то непредоставление груза все равно произошло бы из-за прорыва плотины, но в этом случае фрахтователь был бы полностью освобожден от ответственности по пункту 32. Следовательно, реальные потери судовладельца от нарушения якобы отсутствовали.

Апелляционный суд категорически отверг данную логику, признав ее искажением компенсационного принципа. Суд указал, что обязательство фрахтователя предоставить груз носило абсолютный характер (absolute obligation). Поскольку оговорка о форс-мажоре не применима (из-за невыполнения теста причинно-следственной связи), фрахтователь признается нарушившим это абсолютное обязательство. Сравнение должно проводиться между фактическим положением судовладельца и положением, при котором обязательство было бы реально исполнено (груз предоставлен и перевезен). Невозможность фактического исполнения из-за внешних причин не должна учитываться для уменьшения размера убытков, если нарушившая сторона не имеет юридического основания для освобождения от ответственности. Суд обязал фрахтователя выплатить судовладельцу полные убытки в размере 19 869 573 долларов США.

2. Доктрина единственной эффективной причины (Sole Effective Cause) и пределы разумных усилий: Прецедент Seadrill Ghana Operations v Tullow Ghana

Если неисполнение обязательств вызвано несколькими факторами одновременно, сторона не может ссылаться на форс-мажор, если хотя бы один из этих факторов не покрывается форс-мажорной оговоркой. Этот принцип детально раскрыт в деле Seadrill Ghana Operations Limited v Tullow Ghana Limited EWHC 1640 (Comm).

Фактические обстоятельства

В 2012 году компания Tullow арендовала у Seadrill сверхглубоководную полупогружную буровую установку West Leo для работы на нефтяных месторождениях TEN и Jubilee у побережья Ганы. Договор предусматривал внушительную посуточную ставку аренды в размере около 600 000 долларов США. В период действия контракта материализовались два ключевых риска:

1. Пограничный спор между Ганой и Кот-д’Ивуаром привел к изданию трибуналом ООН по морскому праву Приказа о временных мерах (PMO), запрещающего любое новое бурение в спорной зоне. Правительство Ганы предписало Tullow строго соблюдать этот приказ.

2. На плавучей установке для добычи, хранения и отгрузки нефти (FPSO), обслуживающей месторождение Jubilee, возникла серьезная техническая поломка подшипника турели. Из-за этого правительство Ганы отказалось утвердить план полномасштабной разработки месторождения Greater Jubilee (Greater Jubilee Plan).

Tullow заявила о наступлении форс-мажора в виде «правительственного моратория на бурение» (drilling moratorium imposed by the government, пункт 27.2(h)) и заблокировала выплату суточных ставок, а через 60 дней расторгла контракт. Seadrill обратилась в суд с иском о взыскании 277,4 млн долларов США, утверждая, что истинной причиной действий Tullow стал обвал цен на нефть в 2014 году, сделавший аренду West Leo экономически невыгодной (рыночные ставки упали с $600 000 до $150 000–$200 000 в день).

Толкование оговорки о единственной причине

Высокий суд Англии под председательством судьи Тира (Teare J) указал, что ключевым является вопрос толкования конкретного договора. Судья поставил перед сторонами вопрос:

«The question to which this case gives rise is whether the oil company was entitled to rely upon the force majeure clause in that way.»

(«Вопрос, к которому приводит это дело, заключается в том, имела ли право нефтяная компания полагаться на оговорку о форс-мажоре подобным образом»).

Анализируя пункт 27.1, суд пришел к выводу, что форс-мажорное событие должно быть единственной эффективной причиной неисполнения обязательств. Текст оговорки гласил:

«Neither COMPANY nor CONTRACTOR shall be responsible for any failure to fulfill any term or condition of the Contract if and to the extent that fulfillment has been delayed or temporarily prevented by an occurrence, as hereunder defined as FORCE MAJEURE...»

(«Ни КОМПАНИЯ, ни ПОДРЯДЧИК не несут ответственности за любое неисполнение любого условия или положения Контракта, если и в той мере, в какой исполнение было задержано или временно предотвращено событием, определенным далее как ФОРС-МАЖОР...»).

Суд установил наличие двух параллельных причин неисполнения Tullow обязательства по предоставлению программы бурения: правительственный запрет из-за пограничного спора (форс-мажор) и отказ в утверждении плана Greater Jubilee из-за поломки FPSO (не форс-мажор). Поскольку вторая причина лежала вне плоскости форс-мажора, Tullow не смогла доказать, что неисполнение обязательств было вызвано исключительно форс-мажорным событием.

Нарушение обязательства по принятию «разумных усилий» (Reasonable Endeavours)

Контракт обязывал обе стороны использовать разумные усилия для минимизации, предотвращения или преодоления последствий форс-мажора :

«Both parties shall use their reasonable endeavours to mitigate, avoid, circumvent, or overcome the circumstances of FORCE MAJEURE.»

Суд провел детальный разбор альтернативных вариантов бурения, которые были доступны Tullow вне спорной зоны пограничного конфликта. Эксперты и внутренние документы Tullow подтвердили техническую возможность выполнения работ на следующих объектах:

• Проведение ремонта и восстановительных работ (workover) на водонагнетательных скважинах J13 и J15 на месторождении Jubilee для восстановления системы двойного барьера безопасности.

• Завершение строительства (completion) водонагнетательной скважины J36.

• Завершение строительства газовой скважины TW01 на месторождении TEN для ускорения добычи газа.

Tullow доказывала, что данные работы не имели под собой коммерческого обоснования (business case), были экономически нецелесообразными или рискованными. Суд категорически отверг эти аргументы, сформулировав важнейший стандарт: при оценке «разумных усилий» в контексте форс-мажора сторона обязана учитывать не только свои эгоистичные коммерческие интересы, но и законный интерес своего контрагента в продолжении сотрудничества. Тот факт, что альтернативное использование буровой установки принесло бы Tullow меньше прибыли или потребовало бы дополнительных затрат, не делает эти шаги «неразумными». Поскольку Tullow не дала указаний бурить на альтернативных участках, она нарушила обязанность по принятию разумных усилий и была признана обязанной выплатить Seadrill убытки за расторжение контракта в размере около 254 млн долларов США.

Фискальные последствия: Налог у источника и НДС в Гане

В рамках спора Высокий суд также разрешил важный практический вопрос о налогообложении standby-платежей (платы за простой) и компенсации за расторжение договора (termination for convenience) по законодательству Ганы :

1. Налог на добавленную стоимость (НДС): Суд постановил, что услуги по простою буровой установки (standby) после ее физического вывода из вод Ганы 10 ноября 2016 года не облагаются НДС в Гане, так как услуга физически оказывалась за пределами страны. Однако компенсация за расторжение договора (termination for convenience) облагается НДС по ставке Ганы, так как сама возможность расторжения («предоставление преимущества или права») была зафиксирована в первоначальном контракте, заключенном на территории Ганы.

2. Налог у источника (Withholding Tax): Согласно статье 27 Закона Ганы о налогообложении нефтепродуктов 1987 года, налог у источника подлежит удержанию только с услуг, фактически оказанных в пределах Республики Гана. Соответственно, плата за простой судна после его ухода в Лас-Пальмас налогом у источника не облагается, в то время как плата за простои внутри территориальных вод Ганы и компенсация за досрочное расторжение контракта подлежат удержанию налога у источника.

3. Локальные требования против общих кризисов: Прецедент PD Teesport v P&O North Sea Ferries

Широко распространенное заблуждение участников коммерческого оборота заключается в том, что масштабные кризисы (такие как пандемия COVID-19 или Brexit) автоматически признаются судами форс-мажором. В деле PD Teesport Limited v P&O North Sea Ferries Limited EWHC 857 (Comm) суд продемонстрировал максимально консервативный подход к толкованию таких обстоятельств.

Фактические обстоятельства

Оператор морского порта в Тиссайде (PD Teesport) обратился с иском к известному паромному оператору P&O о взыскании shortfall-платежа в размере 910 843 фунтов стерлингов. Согласно договору от 1 марта 2021 года, P&O гарантировала перевозку минимум 120 000 единиц груза в первый год. Фактический объем составил 99 550 единиц (недобор — 20 450 единиц). Договор предусматривал штраф в размере 44,54 фунта за каждую недопоставленную единицу.

P&O отрицала ответственность, ссылаясь на форс-мажорную оговорку (пункт 12.3). Ответчик утверждал, что пандемия COVID-19 привела к сокращению заказов со стороны его клиентов и ограничению пассажировместимости паромов из-за мер социального дистанцирования, а Brexit вызвал тотальный хаос на таможне, к которому клиенты не смогли адаптироваться вовремя.

Необходимость доказательства прямого воздействия на контрагента

Суд отверг защиту P&O, указав на буквальное прочтение пункта 12.3 контракта :

«If a Force Majeure event affecting [the Port Operator] prevents [P&O] from importing or exporting Units...»

(«Если форс-мажорное событие, затронувшее [Портового оператора], препятствует [компании P&O] в импорте или экспорте...»).

Судья Кляйн (HH Judge Klein) указал на то, что для активации этого положения недостаточно доказать негативное влияние пандемии или Brexit на бизнес самого паромного оператора P&O или его клиентов. Необходимо доказать, что форс-мажорное событие затронуло непосредственно портового оператора (истца), сделав невозможным прием грузов в порту.

В своем решении судья Кляйн сформулировал это следующим образом:

«...for clause 12.3 to operate, (i) the claimant must have been affected by a force majeure event... which (ii) must have been the cause of the defendant's inability to transport units...»

(«...для применения пункта 12.3 необходимо, чтобы: (i) форс-мажорное событие затронуло истца... и (ii) именно это событие явилось причиной невозможности ответчика транспортировать единицы груза...»).

Истец (оператор порта) предоставил доказательства того, что его терминалы работали в штатном режиме, были полностью готовы принимать любые объемы грузов, а у других клиентов порта в 2021 году наблюдался значительный рост грузооборота (в частности, объемы оператора Stena Line выросли на 28%). Таким образом, общие рассуждения P&O о «глобальном кризисе в логистике» были признаны судом несостоятельными.

Анализ долгосрочных «реляционных» контрактов и добросовестности

P&O предприняла попытку защититься через концепцию «реляционного контракта» (relational contract), утверждая, что долгосрочный характер соглашения накладывает на оператора порта подразумеваемую обязанность действовать добросовестно (good faith) и согласиться на разумное изменение (уменьшение) минимального гарантированного объема в связи с Brexit на основании пункта 11.3 договора.

Суд отклонил этот довод. Анализ переписки показал, что представитель порта (Mr Oxby) в детальном письме от 4 февраля обоснованно отказал в снижении объемов, указав, что падение показателей P&O было вызвано их собственными локальными проблемами с внедрением новой IT-системы и неадекватной коммуникацией с персоналом. Суд установил:

«...the 4 February email... provides what appears to be an entirely reasonable justification for the claimant not agreeing any reduction to the Minimum Volume Guarantee...»

(«...электронное письмо от 4 февраля... содержит то, что представляется полностью разумным обоснованием отказа истца от любого снижения Гарантии минимального объема...»).

Суд пришел к выводу, что даже если бы контракт признали реляционным, оператор порта выполнил требования добросовестности, поскольку провел встречу с P&O, выслушал их аргументы с открытым разумом, не действовал капризно или произвольно, а его отказ был мотивирован объективными рыночными факторами. Порт получил право на полное взыскание shortfall-платежа и договорных процентов.

4. Границы «разумных усилий» и недопустимость навязывания неконтрактного исполнения: Исторический вердикт Верховного суда в деле RTI v MUR Shipping

Ключевым прецедентом, зафиксировавшим абсолютный приоритет коммерческой определенности и свободы договора над абстрактной «разумностью», стало решение Верховного суда Великобритании по делу RTI Ltd v MUR Shipping BV UKSC 18. Данный вердикт поставил точку в многолетней дискуссии о том, обязана ли сторона в рамках «разумных усилий» соглашаться на исполнение договора иным, отличным от согласованного, способом.

Фактические обстоятельства дела

В июне 2016 года компания MUR (судовладелец) и RTI (фрахтователь) заключили договор перевозки бокситов из Гвинеи в Украину. Контракт прямо предусматривал оплату фрахта исключительно в долларах США (USD). Оговорка о форс-мажоре (пункт 36.3) содержала стандартное требование о том, что событие не признается форс-мажором, если оно может быть преодолено разумными усилиями пострадавшей стороны.

В апреле 2018 года Управление по контролю за иностранными активами США (OFAC) ввело жесткие санкции против холдинга «Русал» — материнской компании фрахтователя RTI. Это привело к высокой вероятности того, что долларовые платежи RTI будут блокироваться американскими банками-корреспондентами. MUR незамедлительно заявила о форс-мажоре и приостановила подачу судов.

В ответ RTI предложила осуществлять платежи в евро (EUR), гарантируя, что MUR сможет мгновенно конвертировать их в USD через свой голландский банк, а RTI полностью компенсирует все транзакционные издержки и курсовые потери. Предложение было подкреплено реальными платежами в евро, которые банк MUR успешно принял и конвертировал. Тем не менее, MUR категорически отказалась признать это надлежащим исполнением и приостановила работу по контракту. RTI была вынуждена нанять сторонний флот по более высоким ставкам и обратилась в арбитраж LMAA с требованием взыскать с MUR компенсацию в размере 2 млн долларов США.

Судебные баталии и выводы Верховного суда

Арбитражный трибунал LMAA вынес решение в пользу фрахтователя, указав, что принятие евро было абсолютно реалистичной альтернативой, не наносило судовладельцу никакого ущерба и полностью преодолевало проблему задержки платежей. Коммерческий суд под председательством судьи Джейкобса (Jacobs J) отменил решение арбитров, указав, что «разумные усилия» не могут обязывать сторону принимать неконтрактное исполнение. Апелляционный суд большинством голосов восстановил решение арбитров, посчитав, что в практическом смысле проблема платежей была полностью нивелирована предложением RTI.

Верховный суд Великобритании единогласно поддержал выводы судьи Джейкобса и отменил решение Апелляционного суда, сформулировав четыре базовых принципа английского договорного права :

Принцип 1: Направленность разумных усилий

Основная цель условия о разумных механизмах минимизации форс-мажора заключается в восстановлении возможности исполнить контракт в его первоначальном, согласованном сторонами виде, а не в принуждении к замене обязательств. Верховный суд постановил:

«The object of the reasonable endeavours proviso is to maintain contractual performance, not to substitute a different performance.»

(«Целью условия о разумных усилиях является поддержание исполнения договора в соответствии с его условиями, а не замена его иным исполнением»).

Форс-мажорное препятствие (блокировка долларовых транзакций банками США) не было устранено или преодолено предложением платить в евро. Напротив, предложение платить в евро являлось попыткой обойти это препятствие путем предоставления неконтрактного исполнения.

Принцип 2: Свобода договора и автономия воли

Принцип свободы договора включает в себя неотъемлемое право стороны отказаться от любого исполнения, которое не соответствует букве соглашения :

«The principle of freedom of contract includes freedom not to contract; and freedom not to contract includes freedom not to accept the offer of a non-contractual performance of the contract.»

(«Принцип свободы договора включает свободу не вступать в договорные отношения; а свобода не вступать в договорные отношения включает свободу не принимать предложение о неконтрактном исполнении договора»).

Принцип 3: Защита ценных договорных прав

Право требовать оплаты в определенной валюте и в конкретный срок — это фундаментальное право кредитора. В английском праве действует строгая презумпция: стороны не отказываются от своих существенных прав без прямого, недвусмысленного указания на это в тексте договора. Общая фраза о «разумных усилиях» не может толковаться как отказ судовладельца от права вето на получение неконтрактной валюты. Ранее в арбитраже было подтверждено:

«RTI could of course not insist as of right on making payments in euros, because their payment obligations in the COA were to pay US dollars.»

(«RTI, разумеется, не могла настаивать по праву на осуществлении платежей в евро, поскольку их платежные обязательства по договору фрахтования заключались в уплате долларов США»).

Принцип 4: Приоритет определенности в коммерческом праве

Внедрение гибкого критерия «разумности» (оценка наличия «реального ущерба» для судовладельца, «эквивалентности» результатов альтернативного платежа) разрушило бы предсказуемость английского права. Стороны должны иметь возможность мгновенно оценить, имеют ли они право приостановить работу при форс-мажоре, без необходимости проводить сложные и дорогостоящие ретроспективные исследования на тему того, насколько альтернативное предложение контрагента было «выгодным» или «безболезненным».

5. Сводный анализ судебной практики и практические рекомендации для бизнеса

Для удобства сопоставления ключевые параметры рассмотренных судебных решений сведены в единую аналитическую таблицу.

Сравнительный анализ ключевых судебных прецедентов

Критерий	Classic Maritime v Limbungan	Seadrill Ghana v Tullow Ghana	PD Teesport v P&O Ferries	RTI v MUR Shipping
Ключевой юридический вопрос	Требуется ли соблюдение теста «если бы не» (but-for) для применения форс-мажора?	Применима ли оговорка, если неисполнение вызвано конкурирующими причинами?	Достаточно ли ссылаться на глобальные кризисы (COVID, Brexit) как на форс-мажор?	Обязывает ли условие о «разумных усилиях» принимать неконтрактное исполнение?
Решение суда	Да. Если сторона нарушила бы договор в любом случае, форс-мажор не подлежит применению.	Нет. Форс-мажор должен быть единственной эффективной причиной неисполнения.	Нет. Необходимо доказать прямое и конкретное влияние форс-мажора на стороны договора.	Нет. «Разумные усилия» направлены на восстановление контрактного исполнения, а не на его замену.
Последствия для нарушителя	Взыскание полной суммы упущенной выгоды (около 20 млн долларов США).	Обязательство выплатить компенсацию за досрочное расторжение договора (около 254 млн долларов США).	Присуждение полной суммы штрафа за недобор объемов и процентов.	Освобождение пострадавшей стороны от ответственности за приостановку работ.
Ключевая правовая доктрина	Разграничение между exceptions clauses и contractual frustration clauses.	Доктрина sole effective cause и обязанность учитывать интересы контрагента.	Недопустимость подмены индивидуальной причинной связи ссылками на отраслевой кризис.	Абсолютный приоритет коммерческой определенности и свободы договора.

Исходя из анализа прецедентов, юридическим департаментам компаний при подготовке внешнеторговых контрактов и урегулировании споров рекомендуется руководствоваться следующими правилами:

Правило 1. Преодоление принципа «единственной причины» при формулировании оговорки

По умолчанию английское право требует, чтобы форс-мажор был единственной причиной срыва обязательств. Если компания желает защитить себя от ситуации, когда форс-мажору сопутствуют иные коммерческие или технические трудности, необходимо прямо изменить этот стандарт в контракте.

Рекомендуемая формулировка:

«Стороны настоящим соглашаются, что затронутая сторона освобождается от ответственности за неисполнение или задержку исполнения своих обязательств, если такое неисполнение или задержка вызваны полностью или частично форс-мажорным событием, независимо от наличия любых иных сопутствующих, параллельных или конкурирующих причин неисполнения обязательств».

Правило 2. Четкое разграничение «разумных усилий» и неконтрактного исполнения

Во избежание споров о границах добросовестности и «разумных усилий» (как это произошло в деле MUR Shipping), в оговорку о форс-мажоре необходимо включить явные дисклеймеры.

Рекомендуемая формулировка:

«Обязательство Сторон предпринимать разумные усилия для предотвращения или преодоления последствий Форс-мажорного события: (а) направлено исключительно на восстановление возможности исполнения Контракта в строгом соответствии с его первоначальными условиями; (б) не обязывает Сторону соглашаться на изменение условий Контракта, включая, помимо прочего, изменение валюты платежа, способа транспортировки, объема поставок или портов погрузки/выгрузки; (в) не обязывает Сторону действовать вопреки своим разумным коммерческим интересам или нести дополнительные расходы, превышающие [указать лимит]».

Правило 3. Валютные оговорки и альтернативные каналы платежей

Прецедент MUR Shipping доказывает, что при блокировке валюты контракта (USD) покупатель не может в одностороннем порядке навязать оплату в другой валюте (EUR, CNY, RUB). Все альтернативные валюты и платежные шлюзы должны быть согласованы на этапе подписания договора в качестве резервных обязательств.

Сравнительный анализ моделей платежных альтернатив в контрактах

Модель альтернативы	Механизм реализации	Риски для сторон	Рекомендация к использованию
Мультивалютная оговорка (резервная валюта)	В случае невозможности проведения платежа в основной валюте (например, USD) из-за санкций или ограничений, покупатель имеет право произвести оплату в резервной валюте (например, CNY) по согласованному курсу на дату платежа.	Курсовые колебания при конвертации; необходимость оперативного открытия счетов в резервных валютах.	Рекомендуется. Полностью исключает риск признания блокировки основной валюты форс-мажором.
Платеж через третьих лиц / альтернативные банки	Возможность перенаправления платежа на счета аффилированных лиц или в банки третьих стран, не затронутые ограничениями.	Риск вторичных санкций для посредников; усложнение валютного контроля.	Допустимо с ограничениями. Требует детального предварительного согласования комплаенс-процедур.
Приостановка платежа без начисления штрафов	Фиксация права покупателя отсрочить платеж на период действия банковских ограничений без признания этого нарушением договора.	Кредитные риски для поставщика; вымывание оборотного капитала.	Не рекомендуется поставщикам. Может использоваться покупателями в качестве защитной меры.

Правило 4. Документирование готовности к исполнению (для защиты от But-for теста)

Если ваша компания оказалась затронута форс-мажорным событием (например, закрытием портов или стихийным бедствием), параллельно с отправкой уведомления о форс-мажоре (FM Notice) необходимо сформировать юридическое досье, доказывающее, что компания была полностью готова, имела ресурсы, товар на складе и логистическую схему для выполнения обязательств вплоть до момента наступления форс-мажора. В противном случае контрагент сможет оспорить применимость оговорки на основании прецедента Classic Maritime v Limbungan, потребовав многомиллионные убытки за срыв контракта.

Источники

1. The English Court of Appeal applies 'but for' test to "Force Majeure Clause" – FIDIC's "Exceptional Events" now under threat? - Akin Gump, дата последнего обращения: июля 22, 2026, https://www.akingump.com/en/insights/alerts/the-english-court-of-appeal-applies-but-for-test-to-force
2. Seadrill Ghana Operations Limited v Tullow Ghana Limited - Courts and Tribunals Judiciary, дата последнего обращения: июля 22, 2026, https://www.judiciary.uk/wp-content/uploads/2018/10/summary-2018-ewhc-1640-comm.pdf
3. Force majeure clauses and causation: Court of Appeal guidance - CMS.law, дата последнего обращения: июля 22, 2026, https://cms.law/en/int/legal-updates/force-majeure-clauses-and-causation-court-of-appeal-guidance
4. Force majeure clauses and the “but for” test - Clarkslegal LLP, дата последнего обращения: июля 22, 2026, https://clarkslegal.com/insights/articles/force-majeure-and-but-for-test/
5. Exception Clauses and Causation – Guidance from the Court of Appeal - Hawkswell Kilvington, дата последнего обращения: июля 22, 2026, https://hklegal.co.uk/wp-content/uploads/2019/08/Classic-Maritime-Inc.-v-Limbungan-Makmur-SDN-BHD-Anor-Bulletin.pdf
6. Force majeure must be sole cause of failure to perform | TLT LLP, дата последнего обращения: июля 22, 2026, https://www.tlt.com/insights-and-events/insight/force-majeure-must-be-sole-cause-of-failure-to-perform
7. Force Majeure specificity is vital Seadrill v Tullow - RPC, дата последнего обращения: июля 22, 2026, https://www.rpclegal.com/thinking/commercial-disputes/force-majeure-specificity-is-vital-seadrill-v-tullow/
8. Drilling down into termination for force majeure - CMS.law, дата последнего обращения: июля 22, 2026, https://cms.law/en/gbr/legal-updates/drilling-down-into-termination-for-force-majeure
9. COVID, Brexit and Force Majeure - Campbell Johnston Clark, дата последнего обращения: июля 22, 2026, https://www.cjclaw.com/cms/document/covid-brexit-and-force-majeure.pdf
10. Force Majeure and You: Outrunning the Unpredictable - Watson Farley & Williams, дата последнего обращения: июля 22, 2026, https://www.wfw.com/articles/force-majeure-and-you-outrunning-the-unpredictable/
11. PD Teesport Ltd v P&O North Sea Ferries Ltd | England and Wales High Court (Commercial Court) | Judgment | Law | CaseMine, дата последнего обращения: июля 22, 2026, https://www.casemine.com/judgement/uk/6449730b8a48e4572667173f
12. RTI Ltd v MUR Shipping BV - UK Supreme Court, дата последнего обращения: июля 22, 2026, https://supremecourt.uk/cases/press-summary/uksc-2022-0172
13. RTI Ltd v MUR Shipping BV [2024] UKSC 18 - LawTeacher.net, дата последнего обращения: июля 22, 2026, https://www.lawteacher.net/cases/rti-ltd-v-mur-shipping-bv-2024-uksc-18.php
14. MUR Shipping v RTI – The UK Supreme Court rules on limits of “reasonable endeavours” in a force majeure clause | DLA Piper, дата последнего обращения: июля 22, 2026, https://www.dlapiper.com/en-us/insights/publications/2024/05/mur-shipping-v-rti-the-english-supreme-court-rules-on-limits-of-reasonable-endeavours
15. RTI Ltd v. MUR Shipping BV – The UK Supreme Court Brings Clarity to the Operation of Force Majeure Clauses | Insights | Squire Patton Boggs, дата последнего обращения: июля 22, 2026, https://www.squirepattonboggs.com/insights/publications/rti-ltd-v-mur-shipping-bv-the-uk-supreme-court-brings-clarity-to-the-operation-of-force-majeure-clauses/