Анализ статьи О. В. Зориной «Глава III.2 Закона о банкротстве. Избыточное регулирование»

Анализ концептуальных позиций и ключевых тезисов статьи судьи О. В. Зориной «Глава III.2 Закона о банкротстве. Избыточное регулирование»

Введение и институциональный контекст исследования

В современной доктрине и практике отечественного банкротного права вопросы привлечения к ответственности контролирующих должника лиц (КДЛ) традиционно занимают центральное место, оставаясь предметом острых дискуссий. Особое значение в этом контексте приобретает научно-практическое исследование судьи Арбитражного суда Поволжского округа, кандидата юридических наук Ольги Владимировны Зориной «Глава III.2 Закона о банкротстве. Избыточное регулирование», опубликованное на страницах профильного электронного издания Арбитражного суда Поволжского округа. Данная работа, охватывающая страницы 67–79 указанного издания (что соответствует страницам 69–79 в рамках системного постраничного анализа документа), представляет собой глубокий критический анализ существующих механизмов привлечения к ответственности в банкротстве.

Концептуальной прелюдией к написанию статьи послужило выступление О. В. Зориной на круглом столе «Закон о банкротстве — что не так с главным законом отрасли?», состоявшемся в рамках III Казанского международного юридического форума 26–27 сентября 2024 года. В ходе этого масштабного публичного диалога, объединившего представителей судейского корпуса, академической науки и бизнеса, О. В. Зорина выступила в качестве ключевого оппонента чрезмерного регуляторного давления в сфере банкротной ответственности. В частности, она последовательно отстаивала три радикальных тезиса: необходимость списания субсидиарной ответственности в рамках социальной реабилитации граждан, обязательный учет степени вины причинителей вреда при привлечении к ответственности и, что наиболее важно, полный отказ от возможности взыскания корпоративных убытков в процедурах несостоятельности. Данная позиция вызвала живой отклик профессионального сообщества: сессия с ее участием набрала 42% голосов, став лучшей в своем блоке, а сама О. В. Зорина была признана лучшим спикером круглого стола. Настоящая статья судьи развивает эти идеи, переводя их в плоскость системного цивилистического анализа.

Основным объектом критического осмысления автора выступает решение законодателя предоставить кредиторам должника и конкурсному управляющему право на взыскание так называемых корпоративных убытков посредством замещающего (косвенного) иска в рамках статьи 61.20 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)». Автор ставит под сомнение реальную потребность гражданского оборота в таком инструменте, указывая на то, что интересы внешних кредиторов уже исчерпывающе защищены собственными, доктринально выверенными механизмами банкротного права. Внедрение же замещающих исков приводит к неоправданному разрушению принципа автономии воли участников непубличных корпораций и создает условия для искусственного судебного вмешательства в дела бизнеса.

Дихотомия кредиторских и корпоративных убытков: материальный критерий разграничения

Важнейшим шагом на пути к систематизации споров об ответственности КДЛ стало разграничение защищаемых имущественных интересов, предложенное в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28 марта 2024 года № 305-ЭС23-22266 по делу № А40-169761/2018. В данном судебном акте высшая инстанция четко разграничила кредиторский интерес от интереса самой корпорации и ее участников. Опираясь на эту позицию, О. В. Зорина указывает, что субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью иска о взыскании убытков, выделенной законодателем в специальный состав для упрощения процесса доказывания с помощью системы материальных презумпций.

Однако при соотнесении этих категорий принципиально важно разделять ответственность за вред, причиненный третьим лицам (кредиторам), и вред, причиненный самому должнику (юридическому лицу). На основе этого материального критерия в доктрине и судебной практике выделяются две принципиально разные категории требований:

• Кредиторские (конкурсные) убытки: Данное требование представляет собой, по сути, «усеченную» форму субсидиарной ответственности. Его целью является прямая компенсация вреда, нанесенного внешним кредиторам должника, чьи требования остались неудовлетворенными из-за неправомерных действий КДЛ. Соответственно, лимит ответственности по такому иску жестко ограничен совокупным размером реестра требований кредиторов должника. Математически этот предел выражается следующим образом:

где  — объем ответственности КДЛ по кредиторским убыткам , а  — общая сумма неудовлетворенных требований кредиторов, включенных в реестр.

• Корпоративные (замещающие) убытки: Этот иск направлен на защиту имущественной сферы самого юридического лица (его материальной «оболочки») и косвенно — интересов его участников или акционеров. В данном случае выгодоприобретателем выступает сам должник, в чью пользу и взыскиваются средства. Размер таких убытков определяется исключительно масштабом вреда, причиненного активам организации, и не имеет никаких нормативных ограничений, связанных с размером долгов перед внешними кредиторами :

где  — объем ответственности КДЛ по корпоративным убыткам, а  — фактический имущественный ущерб, причиненный юридическому лицу.

Для детального сопоставления этих категорий и иллюстрации выносимых на обсуждение различий в таблице ниже систематизированы их ключевые доктринальные и практические параметры, основанные на анализе О. В. Зориной и позициях Верховного Суда РФ :

 

Параметр сравнения	Кредиторские (конкурсные) убытки	Корпоративные (замещающие) убытки
Защищаемый материальный интерес	Интерес внешних кредиторов в получении удовлетворения по обязательствам	Интерес юридического лица и его участников в восстановлении активов
Ключевой выгодоприобретатель	Непосредственно конкурсная масса и реестровые кредиторы	Сама корпорация (должник), чья материальная сфера восполняется за счет взыскания
Предел размера взыскания	Лимитирован совокупным объемом требований кредиторов в деле о банкротстве	Ограничен только размером реального ущерба; может многократно превышать долги организации
Природа иска	Деликтный иск кредиторов к причинителю вреда (прямой интерес)	Косвенный (представительский, викарный) иск от имени должника
Значение воли участников должника	Одобрение сделок участниками корпорации не исключает ответственности КДЛ перед кредиторами	Воля участников имеет определяющее значение; возможно прощение корпоративного долга менеджменту
Режим распоряжения требованием	Подчиняется правилам выбора способов распоряжения по ст. 61.17 Закона о банкротстве	Требование включается в общую конкурсную массу для реализации на торгах по общим правилам

Как отмечает О. В. Зорина, действующее законодательное регулирование неоправданно смешивает эти две категории требований, позволяя кредиторам использовать корпоративный (замещающий) иск в рамках статьи 61.20 для обхода ограничений, установленных для банкротных деликтов.

Доктрина замещающих и представительских исков: сравнительно-правовой генезис

В своей статье О. В. Зорина подробно исследует правовую природу иска, предусмотренного статьей 61.20 Закона о банкротстве, квалифицируя его как замещающий или представительский иск. Сравнительно-правовой анализ позволяет автору соотнести данный институт с концепцией викарного иска (action oblique или action vicariante), известного континентальной правовой традиции и закрепленного, в частности, в статье 1166 Гражданского кодекса Франции (в современной редакции — статья 1341-1 ФГК), а также в статье 5.242 Бельгийского гражданского кодекса.

Исторический смысл викарного иска заключается в том, что кредиторам предоставляется право осуществлять имущественные права своего должника в случае, если сам должник проявляет недобросовестное бездействие и не принимает мер по защите своих прав, что наносит прямой ущерб интересам кредиторов. Для отечественного правопорядка аналогичным по своей сути является «представительский» (косвенный) иск участников корпорации, урегулированный нормами статьи 65.2 Гражданского кодекса РФ, где участнику предоставлено право выступать процессуальным представителем юридического лица при взыскании убытков с директора.

Однако О. В. Зорина указывает на очевидную доктринальную иронию, возникшую в российском банкротном законодательстве :

• Кредиторы, которые не состоят в фидуциарных отношениях с менеджментом компании и не имеют отношения к внутреннему корпоративному управлению, наделяются практически ничем не ограниченным правом заявлять корпоративные иски.
• Происходит парадоксальное расширение процессуального статуса: кредиторы, которые по объективным причинам не могут напрямую действовать в рамках кредиторских деликтов из-за отсутствия необходимых банкротных презумпций, получают право действовать в сфере корпоративных притязаний, взыскивая убытки в пользу «абстрактной юридической оболочки» должника.

По мнению автора, такое регулирование искажает классическую природу косвенного иска, поскольку размер ответственности по нему не привязан к правам самого истца (кредитора), что превращает гражданскую ответственность из компенсационной в карательную.

Нарушение принципа автономии воли и ex-post контроль будущих кредиторов

Ключевой теоретический аргумент О. В. Зориной направлен против концепции безусловной защиты «юридической оболочки» корпорации в отрыве от воли ее реальных участников. Ссылаясь на классическую правовую позицию Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ, изложенную в постановлении от 4 декабря 2012 года № 8989/12 по делу № А28-5775/2011-223/12, автор подчеркивает необходимость строгого разделения способов защиты. Президиум ВАС РФ указывал, что при совершении невыгодных для корпорации сделок интересы внешних кредиторов должны защищаться исключительно специальными инструментами банкротного права (например, оспариванием предбанкротных сделок), в то время как интересы участников защищаются корпоративным законодательством.

Защита абстрактной имущественной сферы юридического лица как самоценного объекта, по мнению автора, грубо нарушает принцип недопустимости произвольного вмешательства в частные дела и подрывает основы предпринимательской свободы. О. В. Зорина иллюстрирует это на примере наиболее распространенного на практике обособленного спора — о взыскании с директора сумм, полученных им со счетов компании в отсутствие оправдательных документов :

• В период, когда происходило изъятие указанных средств, у непубличного общества не было ни одного внешнего кредитора, а все обязательства исполнялись в срок.
• Участники общества, действуя в рамках своей управленческой дискреции и неформальных (в том числе секретных по смыслу статьи 1054 ГК РФ) договоренностей о ведении общего дела, полностью одобряли такие действия руководителя и приняли на себя риск неэффективности бизнеса.
• Спустя значительное время под воздействием внешних рыночных факторов у общества возникают обязательства, которые приводят к банкротству.

В описанном сценарии удовлетворение замещающего иска будущих кредиторов к директору за давние корпоративные изъятия выглядит глубоко несправедливым. Фактически будущим кредиторам предоставляется право осуществлять тотальный ex-post контроль за прошлыми транзакциями собственников, которые на момент их совершения не могли нарушить ничьих внешних прав. Это лишает владельцев бизнеса права самостоятельно определять судьбу своего капитала и прощать корпоративные прегрешения своему менеджменту.

Верховный Суд РФ в своей новейшей практике уже начал имплементировать данный ограничительный подход. В определении Судебной коллегии по экономическим спорам от 28 сентября 2023 года № 306-ЭС20-15413(3) по делу № А57-12609/2017 суд указал на невозможность взыскания корпоративных убытков в ситуации, когда единственным участником общества являлся сам ответчик, поскольку лицо не может причинить убытки самому себе. Данный подход получил развитие в определении от 1 июля 2024 года № 305-ЭС24-13352 по делу № А40-8770/2022, где суд констатировал фактическое совпадение должника и кредитора в одном лице (статья 413 ГК РФ) при взыскании убытков с единственного руководителя и бенефициара, указав на отсутствие правомерного материального интереса, подлежащего судебной защите. О. В. Зорина настаивает на том, что данный подход должен применяться не только к компаниям с одним участником, но и к любым непубличным обществам, где участники выразили консолидированную волю на одобрение действий менеджмента.

Конфликт процессуальных статусов конкурсного управляющего

Особое внимание в публикации уделяется системному противоречию в процессуальном статусе конкурсного управляющего, заявляющего иски о взыскании корпоративных убытков. Статья 129 Закона о банкротстве наделяет арбитражного управляющего полномочиями руководителя должника. Однако, как аргументирует автор, пределы этих полномочий определены законодателем крайне нечетко, что порождает неразрешимый материально-процессуальный конфликт :

• Конкурсный управляющий по своей глубинной сути является представителем конкурсной массы и действует исключительно в интересах реестровых кредиторов, стремясь максимально наполнить массу для расчетов по внешним долгам.
• Участники корпорации (собственники бизнеса) не являются его представляемыми, и управляющий не несет перед ними фидуциарных обязанностей действовать разумно и добросовестно в их интересах.
• При этом, заявляя иск о взыскании корпоративных убытков (которые по своей природе направлены на защиту участников), управляющий пытается примерить на себя роль корпоративного представителя.

Зорина формулирует жесткий правовой вывод: «Нет фигуры представляемого — нет права у представителя». Если реальные члены непубличной корпорации не заинтересованы во взыскании убытков с руководителя и не считают свои права нарушенными, конкурсный управляющий как представитель внешней конкурсной массы не должен обладать правом на подачу такого представительского иска. Аналогично этого права должны быть лишены и сами кредиторы.

Реформирование системы доказывания: пятифакторная модель О. В. Зориной

Для устранения избыточности регулирования и гармонизации банкротного процесса О. В. Зорина предлагает подчинить рассмотрение исков по статье 61.20 Закона о банкротстве строгой пятифакторной модели доказывания. Каждый из этих факторов призван стать процессуальным барьером против необоснованного привлечения КДЛ к ответственности и предотвратить злоупотребление замещающими исками :

1. Субъектно-временной критерий вреда: Истец (кредитор или управляющий) обязан доказать, что непосредственно в момент совершения КДЛ вменяемых действий (например, вывода активов или изъятия средств) у должника уже существовали конкретные кредиторы, чьи требования впоследствии остались неисполненными и вошли в реестр.¹ Размер взыскиваемых убытков должен соотноситься с объемом требований именно этих пострадавших лиц.
2. Отношение участников к иску и восполнению оболочки: При отсутствии внешних кредиторов на момент совершения деликта истец должен доказать, по каким объективным причинам иск не может быть заявлен самими членами корпорации, и подтвердить наличие реального, нефиктивного материального интереса участников в восполнении имущественной сферы должника.
3. Хронологический анализ объективного банкротства: Суду необходимо четко соотнести момент причинения убытков с моментом и причинами наступления объективного банкротства должника. Требуется разграничить предшествующие убытки (совершенные в период финансовой стабильности и покрываемые правилом делового решения) и последующие убытки (совершенные в преддверии банкротства).
4. Координация с субсидиарной ответственностью: Суд должен исследовать вопрос о наличии параллельного требования о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности в рамках того же дела. При установлении оснований для субсидиарной ответственности основания для взыскания предшествующих или последующих убытков должны отпадать, чтобы исключить двойное взыскание за одни и те же действия.
5. Процессуальная последовательность и приостановление: В целях процессуальной экономии суду надлежит придерживаться строгой очередности, приостанавливая рассмотрение исков о взыскании кредиторских убытков до окончательного разрешения спора о привлечении лиц к субсидиарной ответственности.

Для наглядности и практического использования в судебной работе ключевые элементы пятифакторной модели доказывания, предложенной О. В. Зориной, систематизированы в следующей таблице :

 

Фактор доказывания	Предмет исследования и бремя доказывания истца	Правовое значение для исхода спора
1. Субъектно-временной критерий	Наличие неисполненных обязательств перед конкретными кредиторами на момент совершения деликта	Исключает ответственность перед будущими кредиторами, чьи права не могли быть нарушены в прошлом
2. Интерес участников	Отношение членов корпорации к иску; причины непредъявления иска самими собственниками	Предотвращает искусственное восполнение «юридической оболочки» вопреки воле владельцев бизнеса
3. Связь с объективным банкротством	Хронологическое сопоставление деликта с моментом и причинами наступления неплатежеспособности	Позволяет отделить нормальные деловые риски от умышленного причинения вреда кредиторам
4. Исключение двойного взыскания	Наличие параллельного требования о субсидиарной ответственности за те же деяния КДЛ	Предотвращает возложение на КДЛ двойной меры гражданско-правовой ответственности
5. Процессуальная координация	Целесообразность приостановления иска об убытках до разрешения вопроса о субсидиарной ответственности	Обеспечивает процессуальную экономию и системную последовательность судебных актов

Использование данной модели в судебной практике позволит судам типизировать доказывание в сложных банкротных спорах, сделав их более предсказуемыми и понятными для всех участников оборота.

Заключение

Научно-практический анализ, представленный в статье судьи О. В. Зориной, обнажает серьезный системный конфликт между нормами корпоративного и банкротного права, возникший вследствие избыточного регулирования ответственности КДЛ. Стремление законодателя максимально защитить интересы кредиторов привело к созданию искусственного процессуального механизма — замещающего иска о взыскании корпоративных убытков в рамках статьи 61.20, который фактически лишает участников непубличных обществ автономии воли и права на свободное распоряжение своим капиталом.

Предложенная автором пятифакторная модель доказывания и требование строгого разграничения кредиторских и корпоративных убытков призваны вернуть банкротный процесс в русло фундаментальных цивилистических начал. Защита абстрактной «имущественной оболочки» юридического лица не должна осуществляться вопреки консолидированной воле его участников и в ущерб стабильности гражданского оборота. Ограничение круга лиц, имеющих право на подачу замещающих исков, и недопустимость ретроспективного ex-post контроля будущих кредиторов за прошлыми решениями собственников бизнеса являются необходимыми условиями для формирования справедливой и предсказуемой правоприменительной практики в сфере несостоятельности.

 

FAQ

Что такое корпоративные убытки в банкротстве?

Это убытки, причиненные самому юридическому лицу, а не его внешним кредиторам. Взыскание в этом случае направлено на восстановление имущества корпорации.

Чем корпоративные убытки отличаются от кредиторских?

Кредиторские убытки защищают интерес внешних кредиторов, а корпоративные — интерес самой компании и ее участников.

Что такое замещающий иск по статье 61.20 Закона о банкротстве?

Это иск, который позволяет взыскивать убытки в интересах должника, а не только конкретного кредитора. Его правовая природа вызывает споры.

Может ли конкурсный управляющий взыскивать корпоративные убытки?

По позиции О. В. Зориной, это возможно не всегда: если управляющий не представляет интересы участников, у него может отсутствовать право на такой иск.

Почему статья критикует действующее регулирование?

Потому что, по мнению автора, оно смешивает разные по природе требования и создает риск избыточного вмешательства в корпоративную автономию.

Источники

1. ЭЖ 2(31) 2024.pdf
2. ВС задал границы привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности и взыскания убытков | PROбанкротство, дата последнего обращения: июля 5, 2026, https://probankrotstvo.ru/news/vs-zadal-granicy-privleceniia-kdl-k-subsidiarnoi-otvetstvennosti-i-vzyskaniia-ubytkov-3567
3. В чем различие корпоративных и банкротных убытков, дата последнего обращения: июля 5, 2026, https://advokatizosimov.ru/arbitrage-bankrotstvo/view/bankrotnye-i-korporativnye-ubytki-opredelenie-vs-rf-ot-28-marta-2024-goda-no-305-es23-22266
4. ВС РФ разобрался в возможности распоряжения требованием о взыскании убытков с КДЛ - Центральный округ | Юридическая компания, дата последнего обращения: июля 5, 2026, https://centraldep.ru/novosti/vs-rf-razobralsya-v-vozmozhnosti-rasporyazheniya-trebovaniem-o-vzyskanii-ubytkov-s-kdl/
5. Определение СК по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28 марта 2024 г. № 305-ЭС23-22266 по делу № А40-169761/2018 Дело по заявлению конкурсного управляющего о выборе способа распоряжения правом требования о взыскании убытков с контролирующего должника лица направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции, поскольку суды нижестоящих инстанций не выяснили правовой, дата последнего обращения: июля 5, 2026, https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/408708119/