Реально ли списать долг по субсидиарной ответственности в личном банкротстве
Реально ли списать долг по субсидиарной ответственности
Может ли лицо, которое привлечено к субсидиарной ответственности, взысканы корпоративные убытки или ущерб, причиненный преступлением, списать свои долги в личном банкротстве? При этом естественно, что под термином «списание», который не является юридическим, мы понимаем освобождение должника от дальнейшего исполнения обязательств.
Начнем с небольшого экскурса в политико-правовые основания личного банкротства.
Банкротство граждан или, как его еще называют, потребительское банкротство имеет основной целью помочь гражданину выйти из тяжелой жизненной ситуацией, когда у него возникают непосильные долги. Потребительское банкротство призвано дать гражданину шанс нового старта.
При этом рука помощи дается тем, кто попал в трудности из-за тяжелого стечения обстоятельств, либо даже просто по собственному недомыслию, не оценив риски жизни на кредитные средства. Естественно, что гражданин должен быть добросовестным как до процедуры, так и во время, т.е. не должен заниматься сокрытием имущества путем совершения сделок в ущерб кредиторам.
В подобных случаях считается, что можно освободить гражданина от дальнейшего исполнения обязательств.
Скажем так, потребительское банкротство – это банкротство по извинительным причинам.
В то же время, когда гражданина умышленно причиняет вред хозяйственному обществу, будучи контролирующим лицом, или доводит организацию до банкротства, выводя ее активы и так далее, то здесь нет никакой извинительной причины, чтобы его освобождать от подобных долгов.
То же самое, когда гражданин совершает умышленное уклонение от уплаты налогов или вовсе похищает чужие денежные средства, то мы имеем дело с неправомерными действиями. Если такого гражданина освобождать от этих обязательств, то у него не будет вообще никаких стимулов воздерживаться от умышленного причинения вреда. Не должно право предоставлять фактически привилегию избавления от долгов тому, кто умышленно или по грубой неосторожности причиняет вред другим. Потерпевшие от таких действий не должны лишаться возможности взыскивать подобные долги.
Итак, освобождение от долгов – это привилегия для заблудшего или попавшего волей случая в непосильные долги. Право, на самом деле, ущемляет права кредиторов граждан, которым предоставляется освобождение от исполнения обязательств. Поэтому списание долгов возможно исключительно в случаях, когда существуют реальные извинительные с точки зрения воззрений общества причины.
А теперь перейдем к нормам и разъяснениям.
Долги, которые не списываются
В пункте 6 ст. 213.28 Закона о банкротстве перечислены следующие обязательства, от которых гражданин-банкрот не освобождается по завершении процедуры:
о привлечении гражданина как контролирующего лица к субсидиарной ответственности;
о возмещении гражданином убытков, причиненных им юридическому лицу, участником которого был или членом коллегиальных органов которого являлся гражданин (ст. 53 и 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации), умышленно или по грубой неосторожности;
о возмещении гражданином убытков, которые причинены умышленно или по грубой неосторожности в результате неисполнения или ненадлежащего исполнения им как арбитражным управляющим возложенных на него обязанностей в деле о банкротстве;
о возмещении вреда имуществу, причиненного гражданином умышленно или по грубой неосторожности;
о применении последствий недействительности сделки, признанной недействительной на основании статьи 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона.
В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 58 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 18.06.2025 при отсутствии в период причинения вреда умысла или грубой неосторожности в его действиях, а также в случае добросовестного поведения во время процедуры банкротства.
Таким образом, чисто умозрительно в некоторых случаях некоторые долги все же могут быть списаны.
Приведу примеры.
Лицо, в отношении прекращено уголовное дело по ст. 199 УК РФ, но был взыскан ущерб в порядке гражданского судопроизводства
В соответствии с ч. 4 ст. 146 УПК РФ СУ СК РФ по Волгоградской области в отношении Шведова А.Н. возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 199 УК РФ, производство по которому постановлением Михайловского районного суда Волгоградской области от 03.04.2018 по делу №1-85/2018 прекращено по п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности.
Данное обстоятельство не влечет за собой реабилитацию лица, обвиняемого в преступлении, поскольку уголовное дело было прекращено по нереабилитирующим основаниям. При этом, решением Михайловского районного суда Волгоградской области от 06.05.2019 по делу №2-46/2019 с Шведова А.Н. в пользу Российской Федерации взыскана сумма материального ущерба в размере 10 235 261 руб. 00 коп.
Суд первой инстанции в рамках дела о банкротстве Шведова А.Н. (дело №А12-45641/2019) освободил гражданина от обязательства за ущерб государству.
Естественно, что суд первой инстанции совершенно неправильно применил нормы банкротного права и постановлением от 26.11.2025 Двенадцатый арбитражный апелляционный суд отменил определение Арбитражного суда Волгоградской области.
Суд апелляционной инстанции указал следующее:
В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.04.2021 № 306-ЭС20-20820 по делу № А72-18110/2016 изложено, что завершение расчетов с кредиторами в процедурах судебного банкротства или завершение процедуры внесудебного банкротства гражданина влекут освобождение гражданина-банкрота от дальнейшего исполнения требований кредиторов («списание долгов») и, как следствие, от их последующих правопритязаний (пункт 3 статьи 213.28, пункт 1 статьи 223.6 Закона о банкротстве). Тем самым гражданин получает возможность выйти законным путем из создавшейся финансовой ситуации, вернуться к нормальной экономической жизни без долгов и фактически начать ее с чистого листа.
Однако, институт банкротства - это крайний (экстраординарный) способ освобождения от долгов, поскольку в результате его применения могут в значительной степени ущемляться права кредиторов, рассчитывавших на получение причитающегося им. Процедура банкротства не предназначена для необоснованного ухода от ответственности и прекращения долговых обязательств, а судебный контроль над этой процедурой помимо прочего не позволяет ее использовать с противоправными целями, и защищает кредиторов от фиктивных банкротств.
Законодательство о банкротстве устанавливает стандарт добросовестности, позволяя освободиться от долгов только честному гражданину-должнику, неумышленно попавшему в затруднительное финансово-экономическое положение, открытому для сотрудничества с финансовым управляющим, судом и кредиторами и оказывавшему им активное содействие в проверке его имущественной состоятельности и соразмерном удовлетворении требований кредиторов.
решением Михайловского районного суда Волгоградской области по делу № 2-46/2019 от 06.05.2019, вступившим в законную силу, со Шведова А.Н. в пользу Российской Федерации взыскан материальный ущерб в размере 10 235 261 руб. 00 коп. Данная задолженность по ущербу не погашена.
Согласно позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определениях от 17.07.2012 № 1470-О, от 28.05.2013 № 786-О, прекращение уголовного дела и освобождение от уголовной ответственности в связи с истечением срока давности не освобождает виновного от обязательств по возмещению нанесенного ущерба и компенсации причиненного вреда и не исключает защиту потерпевшим своих прав в порядке гражданского судопроизводства.
При этом квалификация ущерба, причиненного преступлением, в качестве меры гражданско-правовой ответственности не исключает применение при решении вопроса о возможности освобождения гражданина от исполнения обязательств пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве. Незаконность действия физического лица в данном случае заключается в совершении преступления против представляемых уполномоченным органом публично-правовых интересов Российской Федерации.
Как указывалось выше, согласно абзацу четвертому пункта 4 статьи 213.28 названного закона освобождение гражданина от обязательств не допускается, в том числе в случае, если доказано, что при возникновении или исполнении обязательства, на котором конкурсный кредитор или уполномоченный орган основывал свое требование в деле о банкротстве гражданина, гражданин действовал незаконно, в том числе совершил мошенничество, злостно уклонился от погашения кредиторской задолженности, уклонился от уплаты налогов и (или) сборов с физического лица, предоставил кредитору заведомо ложные сведения при получении кредита, скрыл или умышленно уничтожил имущество. Должник также не подлежит освобождению от дальнейшего исполнения требований кредитора по возмещению вреда, причиненного имуществу кредитора при наличии в его действиях признаков умысла или грубой неосторожности (абзац пятый пункта 6 статьи 213.28 Закона о банкротстве).
Требования уполномоченного органа в данном случае основаны на вступившем в законную силу судебном акте суда общей юрисдикции о взыскании со Шведова А.Н. в доход бюджета ущерба. Основанием гражданско-правовой ответственности явились виновные (умышленные) противоправные деяния должника - физического лица.
Таким образом, задолженность должника перед уполномоченным органом по возмещению ущерба в бюджет возникла в результате виновных (умышленных) действий должника и подтверждена вступившим в законную силу решением Михайловского районного суда Волгоградской области по делу № 2-46/2019 от 06.05.2019.
Соответственно, факты незаконного (недобросовестного) поведения должника подтверждены материалами дела и установлены вступившими в законную силу судебным актом.
Согласно части 3 статьи 69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.
Вывод суда первой инстанции о том, что судебный акт о взыскании с должника материального ущерба по гражданскому иску не может являться преюдициальным судебным актом о наличии вины должника, т.к. вынесен без учета разъяснений Верховного Суда Российской Федерации (пункт 2 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2024), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 29.05.2024), определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 23.01.2024 № 4-КГ23-88-К16), является несостоятельным.
Суд апелляционной инстанции принимает во внимание правовую позицию, изложенную в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 25.12.2023 № 60-П, согласно которой освобождение от доказывания по вопросу об обстоятельствах, установленных вступившим в законную силу решением суда общей юрисдикции и имеющих отношение к лицам, участвующим в деле, рассматриваемом арбитражным судом, основано на признании преюдициальности вступивших в законную силу судебных актов, обладающих также свойствами обязательности, неопровержимости, исключительности и исполнимости. В противном случае не исключалась бы ситуация, когда акты арбитражных судов выносились бы с отрицанием обстоятельств, ранее установленных решениями судов общей юрисдикции, что, впрочем, не предполагает придания преюдициальности судебных решений безграничного значения.
Аналогичную позицию находим и в постановлении Четвертого арбитражного апелляционного суда от 25.07.2025 по делу А19- 16252/2023.
Лицо, привлеченное к субсидиарной ответственности
С субсидиарной ответственностью все довольно просто. На самом деле трудно себе представить ситуацию привлечения к субсидиарной ответственность просто за неосторожность или упущения, которые не имеют характера явного пренебрежения интересами должника и кредиторов. Тем не менее, естественно, в природе существуют вступившие в законную силу судебные акты о привлечении к субсидиарной ответственности за простую неосторожность. Причины такого явления просты: иногда трудно разделить то, что является грубой, а что является простой неосторожностью; иногда суды слишком широко трактуют основания для субсидиарки; иногда банально допускают ошибки.
Таким образом, чисто умозрительно возможны случаи, когда есть основания для освобождения должника от обязательств, когда он был привлечен к субсидиарной ответственности. Но таких ситуаций точно будет очень мало, так как в основном фабулы судебных актов по субсидиарке просто пестрят фактами явной недобросовестности и наличия либо умысла, либо грубой неосторожности.
Но сначала попробуем проиллюстрировать, что такое грубая неосторожность, а что такое простая на примере нарушения Правил дорожного движения.
Водитель на скользкой дороге в сложной ситуации не смог нормально управлять автомобилем, допустив ошибку в выборе скорости. Отличается ли такая ситуация от того, если водитель проезжает на красный свет светофора, заведомо зная, что нарушает грубым образом Правила дорожного движения и пренебрегает элементарнейшими требованиями безопасности.
Первая ситуация – простая неосторожность, а вторая – грубая. Иначе говоря, грубая неосторожность – это явное пренебрежение правилами, существующими для предотвращения любого вреда. Если взять нормы УК РФ, то грубая неосторожность – действие (бездействие), совершенное по легкомыслию, когда лицо предвидит наступление вреда, но думает, что избежит его (проезд на красный свет светофора), а просто неосторожность – действие (бездействие) если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия.
Мы видим, что в оценке разных судей одни и те же действия могут квалифицироваться как грубая или простая неосторожность. Поэтому грань здесь очень тонкая и важна хорошая работа представителя, если он имеется.
А теперь прейдем к судебной практике.
Постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 02.02.2026 N Ф03-4448/2025 по делу N А73-9314/2024
Постановлением Арбитражного суда Дальневосточного округа от 22.04.2019 N Ф03-1473/2019 по делу N А16-345/2016 подтверждена правомерность выводов судов первой и апелляционной инстанций о недобросовестности и неразумности бездействия Гурского В.А. как участника ООО "ТаЭр", выразившегося в непринятии мер по взысканию дебиторской задолженности с аффилированного лица и в непогашении кредиторской задолженности при наличии чистой прибыли в размере, обеспечивающем возможность улучшения финансового состояния общества, что в конечном итоге привело к несостоятельности (банкротству) ООО "ТаЭр".
Таким образом, в названных судебных актах содержатся выводы о том, что несостоятельность обществ, контролируемых Гурским В.А., наступила именно в результате его действий, направленных на избежание погашения задолженности перед независимыми кредиторами.
Подобное поведение по смыслу, придаваемому Верховным Судом Российской Федерации в упомянутом выше Обзоре, исключает возможность освобождения должника от исполнения требований уполномоченного органа и кредитора, основанных на судебных актах о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности.
Вопреки позиции заявителя кассационной жалобы, основания и размер ответственности, установленные вступившими в законную силу судебными актами, не могут быть пересмотрены в рамках дела о банкротстве контролирующего должника лица, что следует из положений пункта 6 статьи 61.16 Закона о банкротстве, разъяснений, изложенных в пункте 37 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", и соответствует процессуальным нормам ст. 16, 69 АПК РФ.
Довод Гурского В.А. о добросовестности поведения в ходе процедуры банкротства не принимается судом округа в качестве основания для отмены обжалуемого определения, так как данное обстоятельство само по себе не является безусловным и достаточным условием для освобождения от обязательств, предусмотренных пунктом 6 статьи 213.28 Закона о банкротстве, учитывая то, что противоправное поведение должника, имевшее место до возбуждения дела о его собственном банкротстве, повлекло для двух контролируемых им юридических лиц невозможность расчетов с кредиторами и надлежащего исполнения обязанности по уплате обязательных платежей. При этом из содержания судебных актов по делам N А16-345/2016 и N А16-1125/2018 не следует, что действия (бездействие), совершенные Гурским В.А. в отношении ООО "ЕКС Биробиджанского района" и ООО "ТаЭр", могут быть квалифицированы как простая неосторожность; заявителем кассационной жалобы обратного не доказано.
Как видим, типичный случай привлечения к субсидиарной ответственности характеризуется умышленными недобросовестными действиями в ущерб кредиторам.
Нет смысла анализировать весь массив судебной практики, и я укажу лишь некоторые судебные акты: Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 21.01.2026 N Ф09-7129/23 по делу N А71-9811/2019; Постановление Арбитражного суда Московского округа от 15.01.2026 N Ф05-21476/2025 по делу N А40-30665/2023; Постановление Арбитражного суда Московского округа от 24.12.2025 N Ф05-20915/2025 по делу N А41-30922/2024; Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 19.12.2025 N Ф01-4316/2025 по делу N А28-16060/2018.
В итоге просуммирую изложенное.
Будучи привлеченным к субсидиарной ответственности, если и можно списать долг по ней, то в столь редких случаях, что ими можно практически пренебречь.
Точно не будут освобождены те, кто умышленно выводил активы должника, или ответственен за налоговое правонарушение, что привело к банкротству, а тем более те, кто был привлечен по ст. 199 УК РФ к уголовной ответственности с последующим взысканием ущерба в пользу государства.
Смотреть видео по теме:
https://rutube.ru/video/dec2168c3fe84a63a52a2eb3bc1b0656/?r=wd